Книга вампир его друзья знакомые и родня

Book: Метаморфозы вампиров

книга вампир его друзья знакомые и родня

У Шерлока Холмса происходит единственная встреча с вампиром в работы Монтегю Саммерса "Вампир: его знакомые и родня", появляется в Англии. Вторая книга о вампире Монтегю Саммерса "Вампир в Европе" . Автор: Енина Татьяна + Прокофьева Елена, Книга: Вампиры, Жанр: мистика, Говорили, что он несметно богат, что его хлопчатобумажные плантации – целое . Видите ли, друзья мои, – вновь начал Гарри, – Долина ведьм – это Между дворней были люди, имевшие в деревне и родню и знакомства. Читать онлайн Вампиры автора Баркер Клайв - RuLit - Страница В книге «Пятнадцатиминутная смерть: Моя жизнь с Энди Уорхолом» («Dead for статью, озаглавленную: «Вампир: его друзья, знакомые и родня» () .

В кармане лежала сотня, заработанная накануне, которую он поленился положить в банк. Первой мыслью, мелькнувшей в мозгу Гэвина, когда он увидел Приториуса и его лысых как колено отморозков, преградивших ему дорогу, было: Тогда он внимательно вгляделся в плоское лоснящееся лицо.

Приториус не был уличным вором; никогда не был и становиться не собирался. Приториус извлек из кармана орех, покатав между пальцами, очистил от скорлупы и звонко раздавил ядро своими тяжелыми челюстями. Не слишком большая просьба, а? Говори, в чем дело? Гэвин окинул взглядом Приториусовых подручных.

Не то чтобы гориллы, это не в стиле чернокожих, но и не слабаки весом в девяносто восемь фунтов. В целом же такая компания большого доверия не вызывала. Однако сутенер и его молодчики пошли за. Он молил Бога, чтобы этого не случилось, но они пошли за.

Приториус шел и говорил, обращаясь к его спине: Про тебя дурные слухи ходят. Говорят, ты напал на одного из моих мальчиков. Гэвин отреагировал, лишь пройдя шесть шагов: Зря тратишь на меня время. И ты его очень здорово отделал! Тебя нужно на Крен в клетку посадить! Чтобы не вляпаться в назревающую ссору, прохожие переходили на другую сторону улицы. Не подумав, Гэвин свернул с Сент-Мартинс-лейн на Лонг-акр и тут же сообразил, что совершил тактическую ошибку.

Толпа здесь заметно редела, и для того чтобы снова оказаться в людном месте, ему придется миновать длинные улицы района Ковент-Гарден. Нужно было повернуть направо, а не налево, тогда он вышел бы на Чаринг-Кросс-роуд. Там он оказался бы в относительной безопасности. Черт подери, вернуться он уже не мог: Оставалось лишь спокойно идти дальше ни в коем случае не бежать: Ты хоть понимаешь, что он напуган до чертиков? Что я тебе такого сделал, чтоб ты со мной так обращался?

Приториус немного ускорил шаг и поравнялся с Гэвином, оставив своих подручных в двух шагах позади. Если мне поднесут на тарелке миленького мальчика, я и сам не буду воротить нос. Но ты его поранил, а когда ранят моих ребят, я и сам обливаюсь кровью. Дружище, ведь я не о паре синяков говорю. Тут речь о другом, ты ведь искупался в его крови. Подвесил его и изрезал с ног до головы, а потом подкинул его на хрен мне на порог в одних долбаных носках.

Сечешь, белый, о чем я? Когда Приториус принялся описывать якобы совершенные Гэвином злодеяния, в его голосе послышалась настоящая ярость, и Гэвин не знал, как его утихомирить.

Он продолжал молча идти. Считал, что ты как настольная книга для любой задницы по вызову. Это самое большее, на что ты потянешь!

Жаль, что она обрывается. Гэвин похолодел; он надеялся, Приториус ограничится угрозами. Они собираются причинить ему вред. Боже, они сделают ему больно, причем в наказание за что-то, чего он не совершал, о чем он даже понятия не имеет. Он узнал твой голос, узнал одежду. Придется смириться, тебя узнали. И будь готов платить. В восемнадцать лет он представлял свое графство в беге на короткую дистанцию; вот бы теперь ту же скорость.

Приториус захохотал у него за спиной да он спортсмен! Уже ярдов через двадцать у него заболели бедра, к тому же слишком узкие джинсы сковывали движения.

Он проиграл еще до начала погони. Он едва заметно кивнул второму громиле и произнес: В ответ на приглашение Кристиан вмазал кулаком Гэвину по почкам, и тот согнулся пополам, выплевывая ругательства.

Гэвина поволокли в темный переулок, подальше от фонаря. Его рубашка и куртка порвались, дорогие ботинки волочились по грязи. Наконец его заставили выпрямиться, и он со стоном подчинился. В переулке было черным-черно, и только глаза Приториуса как-то странно маячили перед Гэвином в воздухе. И тут безымянный подручный Приториуса, тот, кто не был Кристианом, засадил мясистым кулаком прямо в грудь Гэвину и толкнул его так, что тот налетел спиной на стену, в которую упирался переулок.

Каблук его угодил в какое-то дерьмо, заскользил, и, как Гэвин ни старался сохранить вертикальное положение, его ноги совершенно размякли. Как и его воля: Только бы они не изуродовали ему лицо. А это была любимая забава Приториуса, во всяком случае, так твердила молва — он обожал лишать людей красоты. А с ним он, судя по всему, мог поступить особенно жестоко, в три удара бритвой изувечить его безнадежно, заставив жертву запихнуть себе в карман собственные губы В качестве сувенира.

Ноги Гэвина подкосились, и он упал лицом вниз; ладони его уперлись в мокрую землю. Он почувствовал, как под рукой лопнуло что-то мягкое — какая-то гниль.

Не-Кристиан перемигнулся с Приториусом и издевательски заметил: Приториус пытался раскусить очередной орех. Ему оставалось только одно: Гэвин поднял взгляд на своих мучителей. До улицы, освещенной натриевыми фонарями, было двадцать пять ярдов — только бы прорваться через этих громил. Надругаться, так сказать, над твоей смазливостью. В руке Приториус держал нож. Не-Кристиан извлек из кармана веревку, к концу которой был привязан небольшой мяч. Мяч засунут в рот, веревку обмотают вокруг головы — и пикнуть не сможешь, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.

Ну вот и. Только что распластанный на земле, Гэвин вдруг рванулся, как спринтер со старта, но покрывавшие землю нечистоты прилипли к каблукам, и он потерял равновесие. Вместо того чтобы кинуться по прямой туда, где было безопасно, он шатнулся вбок и свалился прямо на Кристиана, который, в свою очередь, грохнулся на спину.

В полной тишине произошла рокировка, Приториус вышел вперед и, марая руки о белое дерьмо, поднял его на ноги. Именно там кость выступала сильнее всего, и без дальнейших препирательств Приториус начал резать. Он провел ножом вдоль челюсти, в ярости позабыв о том, что неплохо бы заткнуть сволочи рот. Почувствовав, как кровь заструилась по шее, Гэвин взвыл, но крик застрял у него в горле, когда чьи-то жирные пальцы ухватили его за язык и крепко сжали.

Кровь застучала у него в висках, и перед ним открылось окно, за ним другое, целая анфилада окон, а он все падал В них и падал, теряя сознание.

Они изувечат ему лицо — лучше смерть. Потом он снова услышал свой крик, хотя на этот раз сам не почувствовал, что кричит. В уши ему забилась грязь, но все же он попытался вслушаться в голос и вдруг понял, что кричит вовсе не он, а Приториус. Чужие пальцы соскользнули у Гэвина с языка, и его тут же стошнило. Обливаясь блевотиной, он отшатнулся назад, прочь от возникшей прямо перед ним кучи дергающихся фигур. Какой-то незнакомец или незнакомцы вмешались и остановили надругательство над его красотой.

На земле, лицом вверх, скорчилось чье-то тело. Боже — кто-то убил — для. Он осторожно ощупал рукой лицо, проверяя, насколько велик нанесенный ему ущерб. Вдоль челюсти шел глубокий разрез; он начинался посредине подбородка и заканчивался в паре дюймов от уха. Хорошего мало; но Приториус, как человек педантичный, оставил сладкое напоследок, и когда ему помешали, он не успел еще вырвать Гэвину ноздри или отрезать губы.

Шрам вдоль челюсти — штука малоприятная, но не катастрофическая. Перед ним образовалась куча-мала, из которой вывалилась, шатаясь, одна фигура — это был Приториус, на лице его блестели слезы, глаза выкатились. Немного позади появился Кристиан и, шатаясь, направился в сторону освещенной улицы; руки его, как плети, бессильно болтались по бокам.

Но Приториус за ним не последовал — почему? Рот у него разинулся; с нижней губы свисла упругая нить слюны, усаженная жемчугом. Его огромная рука потянулась в пустоту, будто пытаясь выжать из воздуха хоть каплю милосердия, но вместо этого на него обрушилась другая рука; она взвилась у него из-за плеча и всадила грубый тяжелый клинок прямо чернокожему в рот.

Раздалось жутковатое бульканье, будто глотка несчастного изо всех сил пыталась вместить длину лезвия, его ширину, но убийца рванул клинок вверх и назад, придерживая Приториуса за шею, чтобы тот не качнулся под силой удара. Искаженное испугом лицо раскололось на части, и из Приториусова нутра хлынул жар, окруживший Гэвина теплым облаком.

Тускло звякнув, оружие ударилось о землю. Непроизвольно Гэвин перевел на него взгляд. Он снова взглянул на труп. Приториус стоял перед ним, поддерживаемый рукой палача.

Залитая кровью голова завалилась вперед, и палач, поняв этот поклон как знак, аккуратно опустил тело к ногам Гэвина. Тот наконец оторвал зачарованный взгляд от трупа и оказался лицом к лицу со своим спасителем. Ему потребовалось не больше секунды, чтобы собрать эти грубые черты воедино: Она осклабилась, показав слишком маленькие для огромной башки зубы. Молочные зубки, которые выпадут, прежде чем появятся коренные. Однако выглядела статуя уже получше — это было видно даже в полумраке.

Лоб ее, казалось, стал выше; вообще лицо стало более пропорциональным. Это по-прежнему была размалеванная кукла, но кукла, претендующая на большее. Статуя неуклюже поклонилась, и было слышно, как заскрипели суставы. И тут Гэвин осознал всю нелепость происходящего.

Она поклонилась, черт подери, она улыбнулась, она убила, и все же не может она быть живой, или как? Он поклялся себе, что потом сам в это не поверит. Позже он найдет тысячу причин, чтобы не принять возникшую перед ним действительность, объяснит все потерей крови, растерянностью, паникой.

Как-нибудь он убедит себя забыть это безумное видение, и все станет по-прежнему, будто ничего и не. Если бы только суметь выдержать все это еще пару минут. Видение протянуло руку и прикоснулось к челюсти Гэвина, легко скользнув грубо вырезанными пальцами по губам и по нанесенной Приториусом ране.

Кольцо на мизинце вспыхнуло искоркой света — точно такое же кольцо, как у. Это был его голос. Статуя отняла руку от его челюсти и прикоснулась к своей собственной, указав пальцем место, где должна быть рана, и как только это произошло, крашеная поверхность вскрылась и на ней образовался шрам. Но кровь не выступила: И все же разве этот лоб не стремился уподобиться его собственному и разве этот пронзительный взгляд не был похож на его взгляд… А этот чудесный рот?

Знал бы ты, как он рыпался. Существо мазнуло кровью Приториуса себе по щеке, как индеец, решивший встать на тропу войны. Гэвин не смог скрыть отвращения. Ответ был, конечно, отрицательным. Смерть Приториуса вовсе не была потерей — и какая уж там потеря, если какой-то накачанный наркотой мальчишка-хреносос потерял немного крови и сна, потому что этому размалеванному чуду нужно есть, чтобы расти.

Каждый день повсюду происходят вещи и пострашнее — настоящие кошмары. Вскоре и я стану таким. Я откажусь от прошлого, перестану мучить детей, потому что увижу жизнь твоими глазами, получу частицу твоей человечности… Истукан поднялся, и его движениям по-прежнему не хватало упругости. На щеке у него, в том месте, где была размазана кровь Приториуса, кожа обрела уже восковой оттенок и гораздо меньше походила на крашеное дерево. Но я и тот самый безупречный человек, незнакомец, о котором ты молился в детстве.

Ты мечтал, что он придет за тобой, назовет красавчиком и унесет тебя, обнаженного, с улицы прямо в окно Небес. Ведь это я, разве не так? Как оно узнало, это существо, о его детских фантазиях?

Как смогло оно догадаться об этом образе, о вознесении из зачумленной улицы прямо в Небесный дом? Гэвин кивнул в сторону трупов: Я б ни за что такого не сделал. Было неучтиво порицать существо за своевременное вмешательство, но вопрос оставался вопросом.

В ушах Гэвина прозвучал голос Приториуса: Он вновь ощутил прикосновение ножа к подбородку, тошноту, беспомощность. Разумеется, он это сделал бы, тысячу раз сделал бы, и считал бы при этом, что вершит правосудие.

Статуя не нуждалась в том, чтобы он признал это вслух: На мгновение Гэвин испытующе заглянул статуе в глаза, затем двинулся в сторону улицы. Существо указало на дверь в стене, едва заметную за гниющими кучами мусора. Так вот как ему удалось появиться столь тихо и неожиданно. Когда придет время, я найду. Гэвин не заставил себя уговаривать. Чем бы ни объяснялись события этой ночи — что сделано, того не воротишь. Не время задавать вопросы. Не оглядываясь больше, он скользнул в дверной проем, но того, что он услышал у себя за спиной, было достаточно, чтобы все внутренности у него завязались узлом.

Хлюпанье грязи, довольное урчание твари — звуки, достаточно красноречивые, чтобы можно было представить себе, какой там совершается туалет. На следующее утро все произошедшее накануне казалось бессмыслицей. Внезапного прозрения, которое объяснило бы суть этого кошмара наяву, не случилось. Налицо были лишь голые факты. Фактом в зеркале был глубокий порез вдоль челюсти, запекшийся и ноющий гораздо сильнее, чем дырявый зуб. Фактом в газетах — репортажи о том, что в Ковент-Гардене были найдены два тела, в которых опознали известных преступников.

К счастью его переиздали в году. Эти стихи представляют собой смесь из произведений тогда высокопочитаемого Саммерсом Элджернона Суинбурна Algeron Swinburne и Бодлера, не дотягивая по глубине до обоих. Некоторые стихи латентно гомоэротичны, другие — всего лишь дань декаденсу. Саммерс нравился себе в позе декадента. Это позёрство и большое желание играть какую-нибудь роль, носить какую-нибудь маску были способом защиты от мира. В году он перешёл в католическую веру, с которой уже давно заигрывал и которая стояла к его вере в сверхъестественные и невидимые миры добра и зла ближе, чем англиканское учение.

И 28 декабря года он получил тонзуру от епископа Саузворка Southwark. По счастью ему не пришлось стричь затылок, как это было принято в старые времена, а пожертвовать лишь одним локоном своей шевелюры. Тем самым он стал католическим клириком, но в священники посвящён пока не. Состоялось ли это посвящение в самом деле, о чём с упорством твердит Саммерс с года, не ясно до сих пор. Carmпридерживается взгляда, что Саммерса, вероятно, незаконно, но с точки зрения церковного права действенно посвятили в священники в Италии или же в Англии трудами какого-нибудь британского епископа-раскольника.

Записей о посвящении не существует, как и его имени ни в одном из списков католических священников. Факт, что он никогда не занимал место главы прихода.

Поначалу он не мог жить на деньги от изданий, зачастую выходивших очень ограниченными тиражами для библиофилов, и поэтому многие годы работал учителем. Следуя высказываниям его прежних учеников, он был странным, но хорошим учителем.

Педагогическую деятельность он поддерживал в различных школах, прежде всего лондонских, до года. Его одежда с максимальным приближением соответствовала его любимой эпохи реставрации и времён королевы Анны; он носил длинный сюртук, пурпуровые чулки, туфли с пряжками, имел при себе высокую трость с ручкой, а волосы с боков были коротко подстрижены, зато сзади отпущены в длину, так что всё это напоминало короткий парик.

Из этого знакомства, просуществовавшего до преждевременной смерти Буллена в году, выросли первые издательские работы Саммерса в области драмы, оказывающей на него еще с детских дней и времён игрушечного театра прямо-таки волшебную притягательную силу: Благодаря этим изданиям он приобрёл репутацию превосходнейшего знатока драмы эпохи реставрации, хотя его обвиняли во множестве ошибок и некачественных текстах, взятых за основу.

По сей день большинство из этих изданий считаются настольным минимумом для специалистов-литературоведов. В соответствии со своими склонностями Саммерс вступил в Британское Общество по изучению половой психологии. Там в году он сделал доклад по маркизу де Саду, вышедший в следующем году в печати в виде памфлета. Эта была первая самобытная публикация о де Саде в Англии.

Саммерс был секретарём группы двух обществ и членом библиотечного комитета. В году он снова покинул общество. Наряду с педагогической деятельностью Саммерс был к тому же театральным продюсером. До года оно вывело на лондонскую сцену двадцать шесть полузабытых пьес и тем самым сделало имя Саммерса ещё более знаменитым. Примерно в году Саммерс заработал, наконец, достаточно денег, чтобы оставить место учителя и жить дальше в роли независимого учёного.

В том же ом году на поверхность вылезла другая, более тёмная сторона странного священника. Ogden попросил Саммерса внести свою лепту в написание серии монографий по истории культуры, выходящей у Кегана Пола в Лондоне и Кнопфа в Нью-Йорке. Саммерс предложил работу по преследованию ведьм и Огден принял это предложение. Саммерс пишет в автобиографии, что первый тираж через 2 или 3 дня был раскуплен. В самом деле, этот том вызвал невероятную бурю.

Спрашивается, что же такого необычного было в книге о преследовании ведьм, о котором уже прежде были написаны тысячи томов. Это был не столько отработанный крайне цветистый стиль Саммерса, и не его достойные восхищения знания деталей, а его точка зрения на вещи. В ней он впервые публично представлял своё понимание ведовства как реального преступления и законного сжигания ведьм. Как католическое духовное лицо он был убеждён в реальности дьявола и его адских полчищ.

И в сообщениях старинных демонологов и процессуальных актах о ведьмах Саммерс видел ужасные деяния врагов божьих. В XVI или XVII столетиях его мнение представляло бы собой ещё один голос в каноне защитников процессов, но в XX столетии его точка зрения была немного своеобразной, если формулировать осторожно. Он не сомневался, что в самом деле ведьмы были, и он не только извинял преследователей, он даже освящал их за поступки, благодаря которым ужасная секта ведьм была относительно обезврежена.

Для читателей Саммерса эти тезисы были шокирующими, а для самого автора естественными и логичными. Давайте вспомним, что он верил в привидения и власть зла. Его мировоззрение можно назвать допросветительским. Наверняка, его необычные тезисы не были просто позой. Существует слух, живший упорно долго и нашедший со временем относительное подтверждение: Монтегю Саммерс лично служил Чёрную мессу. Когда это происходило, неизвестно. По Джерому биографу Саммерса в году, по другому знатоку и автору эталонной биографии Саммерса, Тимоти Смиту, примерно в году.

Смиту удалось раздобыть одного свидетеля, сообщившего об этой мессе, в которой кроме него и Саммерса участвовал ещё один юноша. Саммерс сам никогда не высказывался вслух об этом святотатстве. Его биограф предполагает, что его проклинание ведьмовства, магии, а также спиритизма, которое он рассматривал как скрытый пакт с дьяволом, объясняется его собственными, может даже увенчавшимися успехом чёрно-магическими усилиями.

Ходит слух, будто во время этой мессы произошли вещи, сделавшие Саммерса пылким противником всякого общения с миром потустороннего. В этом томе он повторял свою точку зрения на реальность сущности ведьмы и рассматривал историю ведьм под пространственным аспектом. Названия глав звучат так: Последовали три других весомых произведения на тёмные темы, однако, не достигшие ни по плотности ни по учёности первые два тома о ведьмах: Последние три тома уже не были так популярны и в году были пущены в продажу по бросовой цене как с огорчением пишет Саммерс своем издателю Ч.

Позже он составил ещё два тома на эту тему: Книга представляет собой хороший доступ к миру мыслей Саммерса и, кроме того, чудовищно детальный и информативный материал по магии, волшебным книгам и деяниям ведьм.

Параллельно к собственным произведениям о ведьмах, вампирах и магии он начал постепенно брать на себя издательскую деятельность в вышеуказанном жанре. Синистрати родился в году в итальянском городе Амено и в году вступил во францисканский орден.

Эта книга относится к одной самых странных во всей демонологической литературе. Поэтому не удивительно, что она привлекла Саммерса.

Книга была написана в последние годы XVII столетия, но не напечатана. Лишь в году французский библиофил Исидор Лизо обнаружил манускрипт у одного лондонского антиквара и купил. Три года спустя он издал её в самиздате тиражом в экземпляров, поместив французский перевод рядом с первоначальным латинским текстом. В этой книге представляется тезис, что инкубы и сукубы — то есть те мужские и женские демоны, с которыми якобы водятся ведьмы — не демоны, а звероподобные существа с душой, способной на спасение.

Саммерс поясняет в обширном предисловии, что это не распространённое понимание инкубов и сукуб, в существовании которых он не сомневается.

Вместе с тем мнение Синистрати ему тоже не кажется таким уж несправедливым. Обе книги, якобы, содержали немало моментов неприличного содержания. Ещё сохранившиеся экземпляры были уничтожены, что является причиной большой редкости и дороговизны обоих томов в наши дни. Тираж составил экземпляров. Саммерс пишет в автобиографии, что все экземпляры были проданы в течении нескольких недель. Если верить его библиографу Джерому, то в году оставалось всё ещё несколько сотен экземпляров нераспроданными.

Это доказывает, что нельзя безусловно и слепо верить всем указаниям Саммерса в автобиографии. Быстрой чередой выходили другие классики демонологической литературы наряду с уже упомянутыми. К каждому из них Саммерс поставил весомое предисловие и детальные примечания: Впечатляющий список, охватывающий опять-таки только небольшую часть литературной и издательской деятельности энергичного Саммерса! В своём доме на Брод Стрит 43 он оборудовал молитвенный зал. Вместе с тем его часто видели читающим мессу в одной из католических церквей Оксфорда.

Здесь его жизнь протекала спокойней, чем в Лондоне. Часто он окапывался в своём доме. Умирая, вампир сгорает, обращаясь чистым пеплом. У людей же слишком много телесных соков, они должны гнить. Я отшвырнул в сторону остатки люка и вошел в грузовой отсек.

Это было бы просторное помещение, если бы большую его часть не занимал семифутовый искусно украшенный гроб, который стоял на высоком коробе, заполненном землей. Крики у меня в голове начали затихать. Я передал фонарь Джеку и провел ладонями по золотой инкрустации, украшавшей тяжелую крышку гроба. У Элджернона всегда был хороший вкус. Я наклонился и набрал горсть земли. Много лет минуло с тех пор, как я последний раз был в Англии.

Даже здесь, в этом смрадном и злом месте, я не сумел побороть искушения и поднес землю к лицу, вдохнув родной запах Дербишира, семьи, дома… За время своей долгой жизни я успел понять, что мы, как и люди, навсегда привязаны к месту своего рождения. Пятьсот лет не стерли из моей памяти этого запаха.

Неужели у него клаустрофобия? В каюте располагалось несколько застекленных клеток с животными. Вполне достаточно, чтобы вампир мог питаться месяц или даже поболее. Здесь же стоял холодильник, в котором с момента отплытия хранились десять пинт человеческой крови. Теперь их осталось четыре. Я выпустил из пальцев комья земли и отряхнул руки.

Его зовут Элджернон, а не Амброуз. Пепел на палубе, конечно же, был останками его тела. Что же здесь произошло? И даже четверым людям не под силу сладить с вампиром. Итак, мой бизнес оказался под угрозой. Джек управился за пару секунд. Высокий шкаф был набит кровавыми ошметками. Из месива торчала человеческая рука, на запястье все еще тикали наручные часы. В сопровождении Джека я поднялся на палубу и сошел с корабля. Ощущение злой воли исчезло, едва я вернулся в шок.

Ридрек не оставил следов, я не мог гнаться за ним, не имел возможности разгадать тайну. Каким-то образом Ридрек проник на яхту и прибыл в Саванну. Тарни посмотрел на меня так, словно я приказал ему совершить убийство. Мы могли бы завести ее в док и отремонтировать. Как сказал бы доктор Филипп, Джек до сих пор не потерял связь со своим внутренним ребенком.

Если мы пригласим ее. Но лично я не собираюсь этого делать. Прочие члены экипажа наверняка мертвы, как и Элджер. Более всего на свете Ридреку нравится убивать. Тут уж ничего не поделаешь. Это преступление полиции не по зубам. Оплачьте потерю и оплатите их долги. Остальное не в наших силах. Я взял за правило нанимать только одиноких людей, которые жили на теневой, так сказать, стороне закона.

Никаких семей, никаких корней. Никто не станет искать их, если случится беда. Работники получают хорошие деньги, моя репутация служит отличной защитой. Взамен они держат язык за зубами и не болтают о моих делах на море.

Впрочем, никто из них не знал, что, подписывая контракты, они стояли в полушаге от продажи души.

книга вампир его друзья знакомые и родня

Тарни кивнул, но я видел, что он огорчен. Хорошо оплаченной верности может оказаться недостаточно, если произойдет еще что-то подобное. Я почувствовал нарастающий гнев. Тот, кто устроил все это, задел меня за живое. Если он разыскал меня, я должен подготовиться. Ридреку ни к чему мое сердце, он пришел за душой и рассудком. Есть несчастья хуже смерти, а Ридрек — великий мастер придумывать изощренные пытки для своих врагов.

Я противостоял ему три сотни лет и не желал снова стать его жертвой. Машинально я вынул карманные часы — наследство моих предполагаемых предков — и проверил время. На самом деле мне этого не нужно, я и без того способен почувствовать поворот Земли и приближение нового дня. Четыре часа до рассвета: Сними запись с камер наблюдения, собери все бумаги, какие сможешь найти, возьми GPS-жесткий диск.

Я подхвачу тебя на берегу на мысе Лазаря через три часа. На сей раз Джек не возражал… пока разговор не коснулся ключей от машины. Если ты поведешь, обломки моей трансмиссии будут валяться по всей Бэй-стрит.

Терпеть не могу, когда Джек спорит со мной на глазах у подчиненных. Этот субъект не имеет ни малейшего понятия о субординации и дисциплине.

Впрочем, что с него взять? Он же мечтает стать автогонщиком. В иные моменты он в большей степени человек, чем был при жизни. Это свойство его натуры я бережно храню в нем, хотя, разумеется, Джек ни о чем не догадывается. Я протянул руку за ключами. Джек перекинул их Ричардсону.

Потом пригонит машину обратно и оставит. Отказать Ричардсон не мог, но кинул опасливый взгляд в мою сторону и попятился. Нянчиться еще и с людьми я был не в настроении. Я все еще злился на него; ему тоже перепала толика моего неудовольствия. Он выбрал неудачное время, чтобы показывать свой норов. Поездка от гавани до моего дома на Хоутон-стрит была гораздо более безопасной и прошла в полном молчании. На прощание Ричи коротко кивнул и умчался с такой скоростью, что только взвизгнули покрышки.

Джеку наверняка бы понравилось. Я прошел по дорожке мимо увитых плющом стен и массивных бетонных львов, охраняющих лестницу.

Дверь распахнулась передо мной, и на пороге возникла Рейя, сейчас пребывающая в своей человеческой форме. Очень привлекательной форме, надо сказать. Будь у нее хвост, как при свете дня, она завиляла бы. Рейя улыбнулась и обняла меня, прижавшись щекой к воротнику пальто. Потом подошла к своему брату Дейлоду, с головой погруженному в чтение книги. Дейлод пробормотал что-то невнятное, поднялся на ноги, и мы обменялись рукопожатием.

В книгах нет жизни, это всего лишь мечты других людей. Мне хватает и своих собственных. Она разочарованно повесила голову, но миг спустя ее лицо просветлело. Весь дом в вашем распоряжении. Я вернусь через несколько часов, еще до рассвета.

Book: Вампиры в Москве

Зная, что Рейя так просто не сдастся, я поспешил уйти. Прежде чем встретиться с Джеком на мысе Лазаря следовало сделать еще одно важное. Рейя разочарованно вздохнула и вернулась к дивану, устроившись на подушках и подобрав под себя ноги. Я же отправился в подвальный кабинет, включив по дороге настенный сенсор. Новейшая компьютерная система, этот электронный маг, привела в движение тяжелые металлические жалюзи, закрывающие оконные проемы. Не люблю сидеть взаперти после захода солнца. Ночь — моя стихия, если так можно выразиться.

И у меня в запасе есть еще несколько темных часов, чтобы закончить дела. Во дворе легкий ветерок шелестел листьями бамбука, и восковая охотничья луна подмигивала своему отражению в зеркальной поверхности японского прудика. Оно походило на маленький белый корабль среди морских просторов. Привычным движением я нащупал выдвижной ящик, спрятанный в стенной нише.

Он открылся от легчайшего прикосновения, и пальцы коснулись гладкой человеческой кости. Шкатулка и древние раковины внутри нее знали мое имя, чувствовали мою кровь. Эта шкатулка, вырезанная африканским жрецом вуду из черепа собственного отца, была старше. Раковины были подарком Лалии — пра-пра-пра-правнучки этого почтенного человека. От нее же я получил и кое-что еще: Выйдя во двор, я опустился на каменную скамью у воды, открыл крышку шкатулки и посмотрел на восемь белых раковин внутри.

Через некоторое время мне показалось, будто раковины меняют размер и форму, а зов их становился все слышнее. В ушах раздавался рев разгневанного океана, чьи волны бились о скалистый берег.

Раковины задребезжали, когда я вытряхнул их на камни под ногами. Порыв холодного ветра пронесся через двор, потом вновь стало тихо. Поверхность пруда опять сделалась гладкой: Затем ночь потемнела, будто бы в небе возникла бархатистая черная дыра и поглотила весь свет.

И я осознал, что лечу над посеребренной луной морской гладью. Я редко использовал магию раковин, дарующих видения и прозрения, но сегодня это было необходимо. В отдалении виднелся берег. Палуба корабля чуть покачивалась под моими невидимыми ногами. Луна стояла над горизонтом, и в ее свете влажно блестела свежая кровь. Кто-то здесь уже умер. Внизу послышался чей-то разговор, и я полетел на звук голосов. Я вздрогнул от отвращения и ненависти.

Рефлекторно мои пальцы сжались на осколке дерева в руке. Почти через силу я двинулся к двери. Что ж, это будет достойное испытание для моей магии — магии крови вуду. Сумею ли справиться со своей яростью? Сможет ли Ридрек почувствовать мое присутствие? Второй голос принадлежал Элджернону Ремпсли.

И впрямь веришь, что люди не обратят внимания на эти беспорядочные убийства? Думаешь, другие кланы закроют глаза на твои проделки в Амстердаме? Как бы ни так! Да я лучше отправлюсь прямиком в ад, чем поклонюсь тебе и твоей своре!. Я вошел в дверь и теперь видел их обоих. Ридрек вальяжно раскинулся в шезлонге, Элджер стоял в изголовье своего открытого гроба. Он не видел меня, но чуял неладное.

Я ощущал, как он сканирует окружающее пространство, точно слепец в поисках опоры. Он промахнулся совсем чуть-чуть. Запаковал его в глыбу льда.

Вморозил в нее, а потом отвез в Арктику. Он похоронен в леднике, вроде как доисторический мамонт. Он будет спать полгода, становясь все слабее.

Потом наш Лион проснется и останется лежать в этом жутком холоде, зная, что долгая ночь его не спасет. А сам он не сможет спасти своих отпрысков. Они — мои, и я сделаю с ними все, что пожелаю. Я убил двух сильнейших мужчин, а двух женщин запер в подземелье, и они станут игрушками для моих друзей. Тебе стало бы плохо, узнай ты, о каких странных и извращенных вещах мечтают вампиры, если ничто не запрещено.

О вещах, которые способны пережить разве что бессмертные. Ридрек ухмыльнулся и коснулся гроба рукой. Может быть, позже, когда соберу под свою руку американские кланы.

А пока, пожалуй, утоплю тебя в океане. Будешь родоначальником клана рыб. Возможно, тебе повезет и я про тебя позабуду. Но не про твоих птенцов… Ридрек двигался быстрее мысли. Он отшвырнул крышку гроба, схватил Элджернона за горло и поднял в воздух, словно ребенка. Вероятно, Ридрек пытался запихать его обратно в гроб.

Я мог лишь беспомощно созерцать, как Элджер сражается за свою жизнь. Яхта раскачивалась, и дерущихся вампиров мотало от стены к стене. Ридрек был старше и сильнее. А Элджернон всегда отличался спокойным и кротким нравом — насколько это возможно для вампира.

Совершив невероятное усилие, Элджер вырвался из хватки Ридрека. Ридрек кинулся следом, его ноги едва касались пола. Я поднялся наверх и в ужасе наблюдал, как Ридрек выдернул откуда-то тот самый кол и ударил Элджера, прежде чем тот успел перевалиться через борт.

Что ж, я и без того знал, что уйти ему не удастся. По крайней мере Элджер избежал более страшной участи, вынудив Ридрека убить.

Я ушел, не желая смотреть, как он горит. Что-то укололо меня, и я открыл. Луна отражалась в зеркальной поверхности пруда. Раковины вернулись в шкатулку. Я разжал руку; в ней ничего не было, кроме горсти пыли.

книга вампир его друзья знакомые и родня

Я остался один на один с горькой правдой. Элджер погиб, а Ридрек почти добрался до. И сколько еще его приспешников направляются сюда? За стеклянной дверью кабинета я видел стоявшую на пороге Рейю.

Она вопросительно смотрела на. Необходимо выяснить, как Ридрек попал на корабль, и сообщить печальные вести сородичам Элджера. Речь, разумеется, не о семье, но о родне по крови. Они наверняка уже почувствовали неладное. Еще нужно написать моим друзьям в Амстердам — попросить их спасти Лиона и его отпрысков.

Я поднялся со скамейки, ощущая себя очень, очень старым. Словно мне не пятьсот лет, а много. Спрятав шкатулку с раковинами в потайной ящик, я сел за компьютер. Моя единственная уступка современному миру. Большинство людей даже не догадываются, что, помимо фанатов Энн Райс и любителей вампирского антуража, интернетом пользуются и настоящие вампиры… Рейя неслышно подошла сзади, перегнулась через спинку кресла и обвила руками мою шею, уткнувшись лицом в волосы.

Она втянула воздух, будто почуяв энергию иного измерения, которую я вобрал, пока летел сквозь время. Я не обращал на Рейю внимания, но ей, кажется, вполне хватало возможности просто находиться рядом со.

В первую очередь я предупредил клан, написав письмо Элджеру. Кто-то из его друзей наверняка проглядит почту. Пожалуйста, свяжись со мной как можно скорее. Лишь самые близкие мои друзья использовали это мальчишеское прозвище — Кай. Элджер был одним из немногих вампиров, которые его знали. Затем я вошел в чат на blodycountry. Ты знаешь, как связаться с А. Я ищу его родичей.

Book: Лучшее. Вампиры

Нужна помощь наших похитителей. Пусть те из них, кто сейчас ближе всего к Амстердаму, немедленно свяжутся со. Будет сделано в кратчайшие сроки. У меня еще остались союзники и связи в Европе.

Вампиры, которые не желали подчиняться Ридреку и оказывать ему какую бы то ни было помощь. Затем я взялся за телефон и позвонил в свой офис в Ирландии. Кажется, там уже наступило утро. Мой менеджер Реган Эндрюс ничего нового сказать не. По его словам, груз доставили на корабль под покровом ночи, как и. Он ехал на мотоцикле и врезался в машину. Но я слышал, что его здорово изуродовало.

Они выдали заключение о смерти, чтобы можно было кремировать тело. Кремировать… Я не стал рассказывать Эндрюсу о своих подозрениях — о том, что Джеймса Дугана скорее всего подставили и убили. Вместо этого я велел ему прекратить перевозки. Неизвестно, сколько знает Ридрек. Нельзя рисковать другими вампирами. Опечатайте склады и смотрите в оба. Звоните немедленно, если произойдет что-то необычное. Можете на меня рассчитывать, сэр. Рейя вздохнула и покрепче обняла меня за шею.

Я похлопал ее по руке. Она прижалась еще сильнее. Двигаясь плавно, точно балерина, она повернулась ко мне и снова обвила меня руками. Не желая резко отталкивать ее, я приобнял Рейю за талию, и мы вместе спустились по лестнице.

В гараже я вытащил ключи из ящика и окликнул Дейлода. Сперва нужно выяснить, действительно ли Ридрек в Саванне. Стоило лишь подумать об этом, и меня снова охватил гнев. Только на сей раз к нему примешивалась неуверенность. То-то было бы забавно, если бы оказалось, что моя жажда смерти привела сюда одного из немногих, способных исполнить это желание. Оставь его в покое. Рейя чуть помедлила, потом поцеловала меня в щеку и отошла, всем своим видом выражая разочарование.

Подойдя к брату, она уже снова улыбалась. Дейлод обнял Рейю за плечи. Он посмотрел на меня, ожидая позволения. Я кивнул и оставил их развлекаться. Нагнать страх на вампира очень непросто. В том смысле, что мы обычно пугаем других, а не пугаемся сами, если вы понимаете, о чем. Но, если честно, в тот миг мне действительно стало не по. Я отправился в секретное подвальное помещение склада.

Здесь мы держим вещи первой необходимости, о которых не стоит знать нашим смертным помощникам. Несколько гробов, образцы почвы из разных частей света, холодильник с замороженной человеческой кровью и кое-какие редкие ингредиенты для снадобий и эликсиров Мелафии. Предполагалось, что они защищают людей от огня и жара.

Уильям как-то хотел, чтобы я опробовал одну из этих штук на себе и выяснил, можно ли с ее помощью не сгореть под солнечным светом.

Я послал его подальше. Пусть сам пробует, если охота. Я набил сумку взрывчаткой, проводами и электронными детонаторами, потом вышел из подвала. Нельзя сказать, что я часто использую навыки взрывника в повседневной жизни, но в свое время мне приходилось этим заниматься. В мою бытность контрабандистом нам случалось устраивать такие штуки в качестве отвлекающих маневров.

Но я шел в ногу со временем. Не предскажешь заранее, когда и где пригодится хороший взрыв. Я считал этого паренька верным и надежным человеком, но если то, что сломало замок люка, вдруг вернется, от него будет мало пользы.

Мы обыскали яхту сверху донизу, но она была пуста; тот, кто устроил здесь бойню, давно ушел. Так почему же у меня до сих пор волосы встают дыбом? И что это за странный запах? Человеческий труп мерзко вонял, но истинный смрад исходил не от. Может быть, даже не запах как таковой, а некое ощущение… не берусь описать его словами.

Ни одно из пяти моих чувств не могло дать ответа на вопрос, что же висит здесь в воздухе — мерзкое, удушающее, отвратительное и… знакомое.

Не то знакомое, что хранится в твоей памяти. Это — словно бы часть тебя. И от него моя кожа покрылась мурашками.

Тарни повел лодку вниз по реке, а я вернулся на яхту, чтобы еще раз осмотреть останки убитого вампира. Нечасто мне приходится вспоминать о том, что даже я могу погибнуть, хотя и — теоретически — бессмертен.

И, в отличие от людей, когда я умру, это будет действительно конец. Прямиком в ад без надежды на помилование, вот так-то, старина Джеки. Я разглядывал пепел своего дальнего родича по крови, вслушиваясь в тишину. Обыкновенно я слышу мертвых и могу уловить присутствие их душ поблизости, но здесь не было.

Куда бы он ни ушел, там глубоко и темно. На такую глубину я не способен пробраться… пока не настанет мой черед. Я поежился, обтер руки о штаны и направился в трюм, к гробу.

Набил его взрывчаткой, протянул провода и присоединил детонатор. Потом отправился собирать материалы, которые требовались Уильяму. Тарни забрал карты, судовой журнал и другие бумаги. Я сунул все это вместе с GPS и ноутбуком в сумку. Наискосок от напичканного взрывчаткой гроба располагался небольшой бар. Знает ли Уильям о произошедшем больше, чем говорит? Направляясь на корабль, Уильям чуть приподнялся над землей.

Люди ничего не заметили — в отличие от. В тот миг Уильям едва мог контролировать свою ярость. Что-то у него внутри начинало вибрировать, когда он злился, и я, как правило, мог определить состояние Уильяма за десять шагов. Я проглотил густой красный коктейль и вытер рот тыльной стороной ладони. Да, Уильям хотел еще получить видеозаписи. Пришлось сдвинуть мертвое тело, чтобы добраться до двери отсека, где стояла камера.

Терпеть не могу запах мертвечины! Во время Гражданской войны, будучи новообращенным вампиром, я сопровождал Уильяма, когда тот бродил по полю боя среди трупов солдат. Меня от этого просто тошнит.

Не знаю, что Уильям надеялся увидеть на этой пленке, учитывая, что она перезаписывается каждый день. А труп, судя по вони, пролежал здесь несколько суток. Специальная программа давала возможность вести постоянное наблюдение за этой комнатой через спутник и записывать прямо на компьютер.

Но сделал ли это Уильям, если не ждал беды?

книга вампир его друзья знакомые и родня

Или улик не осталось? Если так — может, оно и к лучшему?. Почему я раньше об этом не подумал? Я вывалил из шкафа останки убитого матроса и уложил его на пол рядом с пустым гробом. Трупное окоченение давно прошло, и с телом легко было управиться, хотя меня трясло от омерзения. Я проверил шею и нашел то, что искал — два следа от клыков, глубокие рваные раны.

Неожиданно странное чувство, возникшее на палубе, стало сильнее. Оно гудело во мне, вызывая тошноту. Это было похоже на… ад. Я рассовал три оставшиеся пакета с кровью по карманам куртки какой смысл зря переводить добро? Надеюсь, что дрянь, замаравшая корабль, станет пеплом и уйдет под воду вместе с. Часом позже моя мечта осуществилась: Но, увы, это зрелище не принесло того облегчения, на которое я надеялся.

Смотрелось офигенно, против правды не попрешь. И звук был что надо: К тому времени, как сюда примчится береговая охрана, течение унесет все обломки к Нагс-Хедс. Давешнее гнетущее ощущение не отпускало меня, но отошло на второй план, сменившись настороженностью. Я слонялся по берегу пустынного мыса Лазаря, то и дело оглядываясь через плечо. Уильям еще не появился, и вокруг не было ни души. Положив бумаги и ноут на мостки, я запрыгнул на них сам, и трупный запах исчез — равно как и таинственное зловоние, преследовавшее меня на корабле.

Я не склонен к паранойе вот вам еще одно преимущество вампира: Но хотя рев моторки Тарни давно затих вдалеке, мне казалось, будто я не. Может быть, береговая охрана спохватилась раньше, чем я ожидал, а сюда приближается катер, набитый полицией?

Я рассмеялся, представив, как патруль остановит маленький Ноев Ковчег Тарни. Помню выражение его лица, когда я велел взять с собой всех оставшихся на корабле животных — даже крыс.

Архив фантастики

Я еще раз сбегал на яхту и вынес зверей в тюке, наспех сооруженном из шторы. Если я убиваю ради еды, то делаю это быстро и безболезненно для живого существа.

Разумеется, мы, вампиры, предпочитаем питаться людьми, и я порой скучаю по вкусу человеческой плоти, но по большей части подкрепляюсь кровью из мясных лавок.

В Саванне хватает разных чудиков, практикующих магию вуду. На кладбищах постоянно проводят всякие кровавые ритуалы.

Повесть о советском вампире

В общем, если кто-то заявляется в твою мясную лавку и требует кварту свиной крови — ты не задаешь вопросов. Особенно если этот клиент способен превратить тебя в зомби. Одним словом, мне претила мысль, что несчастных животных разорвет на куски заодно с кораблем. Даже если речь идет о крысах. Так что я приказал Тарни забрать их и выпустить где-нибудь на берегу.

Представляю себе выражение лиц патрульных при виде этого зоопарка! Я решил вывезти моих кроликов, крыс и куниц на небольшую морскую прогулку. Впрочем, вряд ли такое случится. Тарни умчался на своей моторке с быстротой молнии. Летом болото вокруг меня кишело бы живностью, и все вокруг было бы наполнено звуками.

Жужжание насекомых, ворчание аллигаторов, всякое там чириканье, кваканье и пение… Но сейчас рептилии и амфибии зарылись в грязь и жижу под моими ногами.

Все живое попряталось, как делает это всегда с приходом осенних холодов. Ожидая Уильяма, я потоптался в воде и снова оглянулся. Может быть, ощущение чужого присутствия вызвано неупокоенными душами, которые населяют это место? В давние времена на мысе Лазаря находился перевалочный пункт, куда свозились негры, предназначенные для продажи на невольничьих рынках.

Я старался не думать о сотнях и тысячах людей, которые пересекли Атлантику, но так и не попали в Саванну. Этой ночью я чувствовал многих из них: Я заставил себя отвлечься от мрачных мыслей и переключился на события сегодняшней ночи.

Нас, холоднокровных, ледяная вода особенно бодрит. А шорох болотной травы успокоил меня и помог привести мысли в порядок. Как я уже говорил, мне нечасто доводилось убивать людей — разве что человек действительно заслуживал смерти. Обыкновенно я быстро узнаю о мерзавцах, появившихся в городе.

Если какой-нибудь серийный убийца или насильник вдруг погибает, это несказанно облегчает работу полиции.